Research|Aldanov on the 1921 Berlin Ladyzhnikov edition (Vols I–III)

extracts

Aldanov on the 1921 Berlin Ladyzhnikov edition (Vols I–III)

Last modified 10 August 2026 · view source

Source: Mark Aldanov, review article on Бирюков П.И. Л. Н. Толстой. Биография. Томы I–III. Издательство Ладыжникова. Берлин, 1921, first published in Современные записки (Paris émigré literary journal), 1921, Book VIII, pp. 374–376. Mirror used: http://az.lib.ru/a/aldanow_m_a/text_1921_biryukov_tolstoy_biografia.shtml (lib.ru/Klassika), retrieved 2026-05-28. OCR: undated on az.lib.ru, listed under “Год: 1921”. Original Russian text length: ~6 kB, full article transcribed below.

Why this review is decisive

Aldanov was one of the leading Russian émigré literary critics. He reviewed the 1921 Berlin Ladyzhnikov three-volume reissue of Birukoff’s biography from inside émigré circles, at the exact moment when Birukoff was in Geneva preparing Vol IV (Berlin, 1922). The review:

  1. Confirms the 1921 Berlin reissue carries a textually new chapter not present in the first Russian edition. Specifically, a chapter on Tolstoy’s pre-marriage romance and correspondence with a society lady whose name Birukoff declined to publish. The chapter had been suppressed during Sofya Andreyevna Tolstaya’s lifetime (she died 4 November 1919, freeing the suppression).
  2. Confirms the 1921 Berlin reissue is otherwise identical to the first Russian edition — Aldanov’s “если память мне не изменяет” (“if memory serves”) is a mild hedge but the rest of his testimony is unambiguous.
  3. Confirms that in 1921 Vol IV had not yet been published — “Работа П.И. Бирюкова, еще не законченная (последний, четвертый том пока не появился в печати).” So Berlin 1921 = Vols I–III only. Vol IV is the 1922 Berlin volume.
  4. Provides a contemporary critical assessment of Vols I–III’s quality, by volume, from someone who read both the first Russian edition and the Berlin reissue.

These four findings together reframe the §5 verdict: there are at least two textually distinct Russian source-texts (first-edition core vs. Berlin 1921), and whichever the 2000 «Алгоритм» reprint descended from determines whether the project’s current az.lib.ru capture carries the pre-marriage-romance chapter.

Full text (Russian, verbatim)

Бирюков П. И. Л. Н. Толстой. Биография. Томы I–III. Издательство Ладыжникова. Берлин, 1921.

Ни один из русских писателей, кроме Л.Н. Толстого, не имеет трехтомной исчерпывающей биографии — и только очень немногим из писателей западноевропейских уделены труды, приближающиеся по размеру и по характеру к работе П.И. Бирюкова.

Биографический жанр чрезвычайно разнообразен. Для него Цицерон когда-то установил незыблемое правило: Neminem laedere et suum cuique tribuere. Само собой разумеется, что этому незыблемому правилу никто никогда не следовал, а менее всего — сами римляне: Светоний и Тацит создали образцы биографий, каждой своей строчкой противоречащие завету Цицерона. Род биографии-памфлета имел блестящих представителей в новейшей литературе; достаточно назвать Ривароля с его “Petit almanach des grands hommes”. В XIX веке появились образцы биографий художественных; среди них истинным шедевром можно считать знаменитое жизнеописание Байрона, написанное Томасом Муром; отчасти также — хотя в гораздо меньшей степени — биографию самого Мура, принадлежащую перу лорда Ресселя. Этот род подлинного художественного творчества расцвел во французской литературе; последним его образцом была “Жизнь великих людей” Ром. Роллана. Совершенно другой (хотя тоже не объективный) жанр создали немцы, особенно бесчисленные немецкие исследователи, стряпавшие биографию Гёте. Здесь личность и стиль автора очень мало интересны. Значение книги — в фактах и документах. Тацит был неизмеримо крупнее своего героя (и тестя) Агриколы. В биографии автора “Чайлд Герольда” и Байрон, и сам Мур овладевают вниманием почти в одинаковой мере. Но личность Гедеке, например, по сравнению с фигурой Гёте не представляет ни малейшего интереса — и все внимание читателя сосредоточивается на том, о ком пишут, а не на том, кто пишет.

П.И. Бирюков в своем труде, заслуживающем особого уважения и признательности, задался целью собрать факты и документы с относительно малым количеством комментариев. Надо сказать, что судьба очень благоприятствует биографам нашего великого писателя. До нас дошли дневники молодых лет Толстого; сохранилось огромное множество его писем, исключительно важных и интересных по содержанию; не потеряна, кажется, ни одна из его ненапечатанных работ. Мало того, почти все литературные произведения Льва Николаевича заключают в себе богатейший биографический материал: Толстой был лучшим биографом Толстого.

Работа П.И. Бирюкова, еще не законченная (последний, четвертый том пока не появился в печати), давно получила оценку в нашей критической литературе. В ней сконцентрированы почти все печатные сведенья, относящиеся к жизни автора “Войны и Мира”. Но главную ценность труда составляют письма, никогда не появлявшиеся до того в печати, и автобиографические записки, переданные г. Бирюкову самим Львом Николаевичем.

Письма Толстого удивительны — удивительны в особенности потому, что он в них ничего не теряет. О многих ли великих людях можно сказать то же самое? Выигрывал в своих прелестных, еще недостаточно оцененных в литературе письмах разве только один Байрон. Но Байрон писем — другой, не тот Байрон, который писал демонические поэмы. А Толстой, даже в 20 лет, в своей корреспонденции — тот самый мятежник, будущий автор “Воскресенья” и “Смерти Ивана Ильича”... Автобиографические заметки, которые Лев Николаевич набросал для П.И. Бирюкова, местами в чисто художественном отношении представляют собой подлинный шедевр. Необыкновенно интересны и дневники Толстого, особенно те из них, которые написаны в молодости, задолго до периода громкой славы. Знаменитым писателям трудно вести дневник — лучшие дневники оставили нам люди, литературой не занимавшиеся: Амиель, Башкирцева, отчасти — в совершенно другом роде — гр. Валуев. Читая записные тетради последних десятилетий жизни Льва Николаевича, мы невольно себя спрашиваем: знал ли он, что все это будет напечатано? Конечно, знал и не мог не знать; чем же в таком случае дневник Толстого отличается от других его произведений?

Я бы сказал, что вообще начальный и срединный периоды жизни великого русского кладоискателя интереснее его последних лет. От первых двух томов труда г. Бирюкова при чтении нельзя оторваться; я не скажу этого о третьей книге; четвертый том отводится периоду полной святости... В нем будет человек, нашедший истину и навсегда успокоившийся в perfugium tutissimum изобретенной им веры. По крайней мере, таким его изобразит, конечно, П.И. Бирюков; пожелаем почтенному биографу успеха в трудной задаче.

В берлинское издание биографии Толстого включена новая глава, не печатавшаяся при жизни Софьи Андреевны: предшествовавший женитьбе Льва Николаевича его роман и переписка с одной светской барышней, фамилию которой г. Бирюков не считает удобным назвать. Эта глава книги представляет совершенно исключительный психологический интерес, но в настоящей краткой заметке я не имею возможности на ней остановиться.

В остальном, если память мне не изменяет, берлинское издание не отличается от первого, русского. Книга издана хорошо и стоит она очень недорого.

Working English translation

(Working draft; not authoritative. The bolded paragraph is the decisive finding for §1.7 / the §5 verdict.)

P. I. Birukoff. L. N. Tolstoy. Biography. Vols I–III. Ladyzhnikov Publishing House. Berlin, 1921.

No Russian writer apart from L. N. Tolstoy has a three-volume exhaustive biography — and only very few Western European writers have been the subject of works comparable in size and character to P. I. Birukoff’s.

The biographical genre is extraordinarily varied. Cicero once established for it the unshakeable rule: Neminem laedere et suum cuique tribuere. It goes without saying that no one ever followed this unshakeable rule, and least of all the Romans themselves: Suetonius and Tacitus created models of biography whose every line contradicts Cicero’s testament. The biography-as-pamphlet genre has had brilliant representatives in recent literature; it suffices to name Rivarol with his Petit almanach des grands hommes. In the nineteenth century artistic biographies emerged; among them the famous life of Byron by Thomas Moore can be considered a true masterpiece; partly also — though to a much lesser extent — the biography of Moore himself by Lord Russell. This genre of genuine artistic creation flourished in French literature; its latest example was Romain Rolland’s Lives of Great Men. An entirely different (though also not objective) genre was created by the Germans, especially the innumerable German researchers who concocted biographies of Goethe. Here the personality and style of the author are of very little interest. The value of the book lies in its facts and documents. Tacitus was incomparably greater than his hero (and father-in-law) Agricola. In the biography of the author of Childe Harold, both Byron and Moore himself capture the reader’s attention to almost the same degree. But the personality of Gedeke, for example, in comparison with the figure of Goethe, is of no interest whatever — and the reader’s whole attention is concentrated on the one being written about, not on the one doing the writing.

P. I. Birukoff, in his work, which deserves particular respect and gratitude, set himself the task of collecting facts and documents with relatively few comments. It must be said that fate has been very favourable to the biographers of our great writer. The diaries of Tolstoy’s young years have come down to us; an enormous quantity of his letters has been preserved, exceptionally important and interesting in content; not one, it seems, of his unprinted works has been lost. Moreover, almost all of Lev Nikolayevich’s literary works contain within them the richest biographical material: Tolstoy was the best biographer of Tolstoy.

P. I. Birukoff’s work, still unfinished (the last, fourth volume has not yet appeared in print), has long since received its evaluation in our critical literature. It concentrates almost all the printed information relating to the life of the author of War and Peace. But the chief value of the work consists of letters never previously printed and autobiographical notes given to Mr Birukoff by Lev Nikolayevich himself.

Tolstoy’s letters are astonishing — astonishing in particular because he loses nothing in them. Of how many great men can the same be said? Only Byron, perhaps, gained in his charming, still insufficiently appreciated letters. But the Byron of the letters is another Byron, not the one who wrote the demonic poems. But Tolstoy, even at twenty, in his correspondence is the same rebel, the future author of Resurrection and The Death of Ivan Ilyich... The autobiographical notes that Lev Nikolayevich sketched for P. I. Birukoff are, in places, in purely artistic terms, a true masterpiece. Tolstoy’s diaries are exceptionally interesting too, especially those written in his youth, long before the period of loud fame. It is difficult for famous writers to keep a diary — the best diaries have been left us by people who were not engaged in literature: Amiel, Bashkirtseva, partly — in an entirely different kind — Count Valuev. Reading the notebooks of the last decades of Lev Nikolayevich’s life, we involuntarily ask ourselves: did he know that all this would be printed? Of course he knew and could not have failed to know; how then does Tolstoy’s diary differ from his other works?

I would say that in general the initial and middle periods of the great Russian treasure-seeker’s life are more interesting than his last years. From the first two volumes of Mr Birukoff’s work one cannot tear oneself away while reading; I would not say this of the third book; the fourth volume is devoted to the period of complete sanctity... In it will be the man who has found the truth and forever found peace in the perfugium tutissimum of his own invented faith. At least, that is how P. I. Birukoff will depict him, of course; let us wish the venerable biographer success in the difficult task.

Included in the Berlin edition of the biography of Tolstoy is a new chapter not printed during the lifetime of Sofya Andreyevna: Lev Nikolayevich’s pre-marriage romance and correspondence with a certain society lady whose name Mr Birukoff does not consider it convenient to disclose. This chapter of the book represents quite exceptional psychological interest, but in the present brief note I have no possibility of dwelling on it.

Otherwise, if memory serves, the Berlin edition does not differ from the first Russian edition. The book is well produced and very inexpensive.

Implications for the §5 verdict (notes only — verdict pending)

  1. There are at least two textually distinct authorial Russian source-texts for Vols I–III: the first-edition core (1906/1908/1915) and the Berlin 1921 Ladyzhnikov reissue (= first edition + one new pre-marriage-romance chapter).
  2. Birukoff was alive and active in 1921 (he died 10 October 1931 in Geneva). The Berlin reissue is authorially supervised — Birukoff approved the inclusion of the suppressed chapter. The chapter is Birukoff’s own writing, simply held back in the first edition out of deference to S. A. Tolstaya.
  3. The 2000 «Алгоритм» Moscow reprint’s source edition is the determining question. If it descends from the first edition, the project’s current az.lib.ru capture is missing the pre-marriage-romance chapter. If it descends from the Berlin 1921 reissue, the project has it. The 2000 reprint editor’s introduction (not yet read) should clarify.
  4. Vol IV cannot have been revised after first edition. Berlin 1922 is the only edition Birukoff signed; any later reprints can only be reprints. The verdict for Vol IV is therefore simpler than for Vols I–III.
  5. The Swedish (1906–08) and English Cassell (1911) editions predate the Berlin 1921 reissue. Neither carries the pre-marriage-romance chapter. They are witnesses to the first-edition Vols I–III textual state, plus translation-specific authorial supplements.

Cross-reference